Сайт Александра Дольского. На главную.


АЛЕКСАНДР ДОЛЬСКИЙ: КОМУ-ТО МОИ ПЕСНИ СПАСЛИ ЖИЗНЬ

Александр ДОЛЬСКИЙ известен прежде всего как яркий представитель авторской песни. Но Дольский еще и один из замечательнейших петербургских поэтов, он вошел в недавно выпущенную Пушкинским домом энциклопедию «Русские писатели XX века».

«Я влюбилась в вас!»

— Александр, как, на ваш взгляд, выживает авторская песни?

— Конечно, душит ее попса, да и все великие умерли — Окуджава, Высоцкий, Галич. Но людям авторская песня нужна, я до сих пор имею полные залы, приглашают по всей России и за границу. В Америке был раз сорок, в Германии — раз шестьдесят, в Израиле, Скандинавии, даже в Австралии.

В Петербурге выступать труднее всего — если у меня концерт, функционеры от попсы не дают вывесить афиши в центре, только на окраинах. На телевидение не пробиться. Сейчас цензура денег, она сильнее идеологической. Но я стал замечать, что возникает сопротивление засилью рубля и попсы. В какой город ни приедешь — всегда аншлаг, везде много хороших людей. Заваливают цветами, а какие записки! Кому-то жизнь спасли мои песни, кого-то излечили от гриппа, а уж людей, которые встретились благодаря им, — тысячи: «Меня муж заставил слушать ваши песни, и я влюбилась и в вас, и в него». Столько потрясающих случаев!

— Многие поэты с годами пишут меньше, а у вас недавно вышел роман в стихах «Анна».

— Три года, не отрываясь, я писал этот роман. Работалось довольно легко. Задуман-то он был лет 30 лет назад, но не хватало времени сесть и написать. Я много разъезжал, выступал, надо было зарабатывать, у меня ведь трое сыновей. Старшему 30 лет будет в этом году, младшему — 24. Средний, Павел — художник, закончил Академию, но еще студентом его пригласили в Москву расписывать храм Христа Спасителя, у него там четыре самостоятельных работы и несколько групповых. Там собрали лучших художников России, а Павлу было всего 19 лет. Он и роман «Анна» оформил, и другие мои книги.

Я решил назвать роман именем героини, хотя есть и герой — Андрей, но Анна вышла на первый план. Женщина — она намного лучше, чем человек. Я давно живу, много видел, женщины — создания удивительные. Если к ним относиться с почтением, уважением и любовью — то вернее друга нет. И надежнее. Я уж не говорю про женскую красоту, и какие они бывают любовницы. Кстати, в романе есть эротические сцены, притом без всякой физиологии.

Женщины могут составить счастье мужчины. У меня есть такие стихотворные строчки: «Если женщина входит в твой дом, может быть, она послана Богом, и жилье твое станет чертогом, и отныне ты к тайне ведом».

Все гитаристы — алкоголики

— Вдохновение и силы дает женщина?

— Конечно, но ведь поэзия — это еще и судьба, и профессия. Когда ясная голова и наработанная техника, когда много мыслей и чувств, то этот компьютер в голове отлажен практически идеально.

— И как давно начал работать «компьютер»?

— Писать стихи начал в детстве, и с музыкой всегда был на «ты». У меня мама — балерина, выпускница Вагановского училища, в тридцатые годы они всем курсом приехали в Свердловский театр. Отец — оперный певец, все мое детство прошло за кулисами: Верди, Чайковский, Мусоргский, Массне — это был мой воздух, я считал, что раз они так сочиняли, то и я могу. Это, конечно, наивно, но все же придумывать мелодии я умею. И были учителя, которые занимались со мной из любви к искусству, бесплатно, видя, что я фанатично работаю. К гитаре относился, как к живому существу, с такой же любовью. Хотя хороших инструментов в детстве у меня не было. После школы хотел поступать в консерваторию — единственный в Советском Союзе класс гитары был в Киеве. Но мой учитель Лев Алексеевич Воинов, мудрый человек, сказал: «Не надо, Саша. Вот ты сейчас играешь для души, а если это станет твоей работой, желание может исчезнуть». Но со временем я понял подтекст: ты ничего не будешь зарабатывать, никому ты не нужен, как бы ни играл, потому что это Россия, а не Испания. И, как правило, все гитаристы алкоголики.

Я поступил в Политехнический институт и был там первый парень на деревне. Параллельно закончил вечернее отделение музыкального училища. Некоторые преподаватели «Политеха» ставили мне пятерки за то, что я играл сольные концерты. Даже принял участие в первом Всесоюзном послевоенном конкурсе артистов эстрады. В жюри был Райкин. Меня аттестовали в Филармонии как солиста-гитариста, со ставкой 6 рублей 50 копеек. Давали концерты по заводам, по области. Кстати, выступал со Штоколовым, он тогда жил и работал в Свердловске.

Память крови

— Как же вы из Свердловска перебрались в Ленинград?

— Все мои родственники по маминой линии — петербуржцы. К дедушке и бабушке меня привозили еще до войны. Они жили в Лештуковом переулке. Потом был в 1946 году, когда здесь еще царили голод и разруха: город пустынный, но аккуратно собраны все кирпичики разрушенных домов. Помню, как мы с дедушкой утром обходили начальников, а дед был великий портной. Он шил Собинову, Шаляпину, Мамонтову, даже нижнее белье Николаю Второму. И от Сталина заказы получал. Всю блокаду дед был в Ленинграде, работал главным закройщиком на фабрике, которая шила обмундирование.

Ну, а окончательно я вернулся в 1974 году — меня пригласили на работу в Научно-исследовательский институт, и одновременно познакомился со своей будущей женой Надей. Она ленинградка, но жить нам было негде, спасибо, добрые люди выделили шестиметровую комнату-кладовку. Потом у нас была квартира в Купчино, а позже мы переехали и вот уже много лет живем в центре, на Марата.

В свое время я мог в Москву поехать, звали, но меня в Питер тянуло — очевидно, память крови. С матерью я был гораздо ближе, чем с отцом. Кстати, предки по папиной линии — из Воронежа, и они все были священниками.

— С годами вы пришли к вере?

— Сложный вопрос. В 80-е годы, отвечая на записки зрителей о вере, я говорил, что с глубочайшей любовью отношусь к великому философу, гуманисту Иисусу Христу. По-другому нельзя было формулировать. Мне отец в детстве наказал: «Не вздумай никому говорить, что твой дедушка был священник». И я молчал. В школе учили, что Бога нет, но когда я шел на экзамен, всегда крестился: «Боженька, сделай так, чтобы я получил пятерку!»

Сейчас в моем понятии Бог — это некое информационно-энергетическое поле, в котором живут все знания, все науки, вся память, все законы справедливости и несправедливости…

Успех раздражает коллег

— В среде литераторов и бардов вы всегда стояли особняком. Для поэта — нормальная позиция, но ведь барды — это дружеский круг?

— Белой вороной в среде бардов я стал из-за того, что прилично владею гитарой, и из-за нетипичности стихосложения. Коллег это раздражало. Одна бардэсса, выступая однажды по Всесоюзному радио, заявила: «Бард не должен хорошо играть на гитаре». Успех неприятен коллегам, и Окуджаву за это не любили в Союзе писателей. Кстати, моя единственная награда — Государственная литературная премия имени Булата Окуджавы.

А вы знаете, и правда трудно совместить пение и игру. Как-то меня слушали ученые-биокибернетики. Кстати, я заметил, что чем умнее человек, чем мудрее, тем он более искренне воспринимает искусство. И они слушали, как дети. И вдруг между ними затеялся научный диспут обо мне как о сложной биокибернетической системе с механическим приспособлением. Они доказывали, что это невозможно — так играть пальцами и произносить стихи нараспев.

— От политики и политиков тоже держитесь в стороне?

— Я никогда не интересовался политикой. Но как-то давно, еще во времена Собчака, меня выдвинули в народные депутаты. Когда я вошел в зал, где собрались все эти политики, первый раз в жизни ощутил такое враждебное биополе, будто меня опустили в соляную кислоту. Политики — это какая-то особая раса. Конечно, есть и порядочные люди, и все равно я не уверен, что они не грешны…

Как нечестно в отношении к пенсионерам наше государство. Вот у меня еще в СССР вышло 8 миллионов пластинок, я как-то подсчитал, что принес государству около 20 миллионов рублей, что в то время составляло 35 миллионов долларов! У меня было до двухсот концертов в год, и самое большое, что мне причиталось, — 56 рублей за выступление. Основной доход шел государству, а оно в ответ начислило мне пенсию, как бомжу.

— Общепринято мнение, что с годами время для человека летит все быстрее. А для поэта?

— Когда мне было за 30, я каждый раз, ложась спать, думал: «Боже мой! Как летит время, как мало осталось жить». Теперь, разменяв шестой десяток, стал абсолютно спокойным, утром думаю — слава Богу, я проснулся здоровым, полным творческих сил.


«АиФ Петербург» .№ 14 (711) от 4 апреля 2007 г.

Елена ПЕТРОВА

БАЛЛАДА О БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШЕМ

ГОСПОДА ОФИЦЕРЫ!

ПРОЩАЛЬНАЯ

АЛЁНУШКА

Я ЛЕТАЛ ПО НОЧАМ НАД ЕВРОПОЙ

ГОСУДАРСТВО СИНИХ ГЛАЗ

О, ЖИЗНЬ МОЯ, КАК ТЫ МГНОВЕННА

МНЕ ЗВЕЗДА УПАЛА НА ЛАДОШКУ

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ВАЛЬС

УВАЖАЕМАЯ СОВЕСТЬ

 
Поиск по сайту

Афиша, новости, объявления
Архив новостей
Биография
Статьи в прессе
Интервью

Дискография
Стихи, тексты песен
Аккорды
Роман в стихах "Анна"

Концерты и гастроли
Форум [ New! ]






Программирование, поддержка - Агентство Третья планета - 3Planeta.Ru     Web-дизайн, сопровождение сайтов - Студия 3Color.Ru

Спонсоры проекта: 
SafeMarket.RU - Сейфы Topaz, сейфы Valberg, шкафы картотечные, картотеки
VideoGlazok.RU - Установка систем видеонаблюдения

Safari-Club.RU - Оружейные сейфы, шкафы оружейные
Granit-Radio.RU - Речные радиостанции Гранит